Академик-исследователь Джуны, врач Ленина — кто жил на Сретенском бульваре

До и после войны, пока Хрущев не передал жилищное строительство в столице в  руки  правительства Москвы, жилые дома возводили все министерства и ведомства. В 1937 году Наркомат связи СССР по проекту Евгения Вейса (уроженец Будапешта, что, по-видимому, послужило поводом для ареста и расстрела) и Юлия Шасса построили на Сретенском бульваре, 5, семиэтажный жилой дом на 32 квартиры для руководящих работников. Одну из этих квартир получил Владимир Котельников, заведующий кафедрой основ радиотехники Московского энергетического института.

Академик-исследователь Джуны, врач Ленина — кто жил на Сретенском бульваре

На снимке: справа налево: Н. К. Байбаков, заместитель главы правительства СССР Н. К. Байбаков, А. П. Александров, президент АН СССР, В. А. Котельников, вице-президент Н СССР и автор этих строк.

Сын и внук профессоров Казанского университета к шести годам умел не только хорошо читать и писать. Как пишет его биограф и дочь Наталья Котельникова, он «освоил начальные курсы арифметики, алгебры и геометрии». Детство выпало на годы революции и Гражданской войны. «Судьба складывалась так, что семья, переезжая из города в город, попадала в самую гущу страшных событий того времени. Дальнейшее образование Володя продолжал самостоятельно по имеющихся в их доме книгам». Учиться в школе удалось в трех последних классах.

В МВТУ с первого захода поступить не смог. Не потому, что не сдал экзамены. Туда принимали лиц «рабоче-крестьянского происхождения», а он был «из дворян». Когда эту дискриминацию отменили и объявили «свободный прием», блестяще сдал экзамены. Учился в МВТУ и слушал лекции в Московском университете

В 24 года сформулировал «Теорему Котельникова», известную всем радиофизикам,      

Им же сформулирована и доказана основополагающая теорема в криптографии, науке, использующей высшую математику для передачи по радио секретной информации, Созданные на ее основе системы не дали немцам рассекретить переговоры между Центром и «Алексом», разведчиками в тылу врага, между Ставкой и фронтами и армиями, помогли победить в Великой Отечественной войне.

В 30 лет без защиты диссертации ему присвоили степень кандидата технических наук. «Теория помехоустойчивости» стала докторской диссертацией, она считается «одним из краеугольных камней современной теории связи».

Теории Котельникова подтвержджались поразительной практикой. Телефонно-телеграфная аппаратура позволила в 1939 году установить линию радиосвязи между Москвой и Дальним Востоком. Спустя несколько лет он создал и возглавил «Спецсектор» и, как Главный конструктор радиоэлектронных систем ракет и космических аппаратов, вошел в Совет Главных конструкторов под началом засекреченного Сергея Павловича Королева. 

С именем Котельникова связана радиолокация четырех планет Солнечной системы — Венеры, Меркурия, Марса и Юпитера. Под его руководством разработана телеметрическая аппаратура для самолетов.

Академия наук СССР избрала его действительным членом, минуя статут члена-корреспондента.

На груди Котельникова не хватило бы места для шести орденов Ленина, двух Золотых звезд Героя Социалистического труда, трех золотых медалей лауреата Сталинских и Ленинской премии, орденов «За заслуги перед Отечеством» 1 и 2 степени, шести золотых именных медалей Академии наук СССР. Семнадцать раз его удостаивали высшими международными медалями и премиями.

Несколько страниц занимает справка о его высоких должностях в Академии, институтах и на кафедрах, в научных советах, редакциях журналов. Скажу об одном поступке, о котором не упоминают биографы и энциклопедии. Будучи директором Института радиотехники и электроники ИРЭ АН СССР Котельников позволил в 1980 году организовать лабораторию по изучению «Физических полей биологических объектов» — то есть, людей, обладающих необъяснимыми способностями: читать с закрытыми глазами, диагностировать и лечить руками, ими засвечивать рентгеновскую пленку, не прикасаясь пальцами, перемещать легкие предметы и так далее.       

Это я считаю поступком ученого и гражданина. Академик Котельников, как я сказал, был дважды Героем Социалистического труда. Но против таких исследований бурно выступал трижды Герой Социалистического труда академик Зельдович и многие другие ученые с непререкаемым авторитетом. Они считали таких людей фокусниками и мошенниками. Более того, после моей публикации о феномене Джуны объединенная сессия двух академий АН СССР и Академии медицинских наук СССР приняла совместное решение, выводившее исследования феноменов за пределы науки. После такого вердикта не каждый директор посмел бы открыть двери института пред экстрасенсами. А он так поступил.

Первыми вошли в стены лаборатории Нинель Кулагина и Джуна Давиташвили, самые выдающиеся из феноменов. В лаборатории ИРЭ доказана реальность их способностей, хотя до сих пор глава комиссии АН РАН по лженауке академик Александров и члены его собрания Нинель Кулагину и Джуну считают не героями науки, а мошенниками.

Последний раз я встретился с Владимиром Александровичем, выйдя из машины, на которой приехал в лабораторию заместитель главы правительства СССР Николай Степановиче Байбаков, благодаря которому Джуна появилась в Москве. Его встречали президент АН СССР Анатолий Петрович Александров и, собственно, директор ИРЭ Владимир Александрович Котельников. Три часа им докладывали руководитель программы член-корреспондент АН СССР академик Юрий Гуляев и заведующий лабораторий профессор Эдуард Годик о том, что установили физики, три года изучая «биологические объекты».

У входа в лабораторию института Юрий Васильевич Гуляев сделал снимок, публикуемый в книге. Справа налево Н. С. Байбаков,  А. П. Александров, В. А. Котельников и автор этих строк. Как видно на дате — это 1985 год. Началась «перестройка» и программа, с таким трудом начатая, оборвалась. Профессор Годик и его многие сотрудники эмигрировали в США, где сожалеют о незавершенных исследованиях.  

Академик Котельников прожил без трех лет век. Он умер в 2005 году. Его именем назван созданный им институт, планета солнечной системы. В указе Президиума Верховного Совета СССР предписано: «В ознаменование трудовых подвигов дважды Героя Социалистического Труда сооружается бронзовый бюст Героя с соответствующей надписью, устанавливаемый на его родине». Такого бюста нет ни в Казани, ни в Москве. А надо бы выполнить давнее решение.

***

В сохранившемся жилом доме 5 на Сретенском бульваре (по справке Дмитрия Бондаренко, которой нет в «Московской энциклопедии»), жил с 1910 по 1924 год основатель отечественной неврологической школы Михаил Кроль. Он – один из лечащих врачей Ленина в Горках.  

В Москву приехал с медалью гимназии, полученной в белорусском Либове и поступил в Московский университет на медицинский факультет. Его первой службой стал неврологический кабинет Алексеевской амбулатории на Девичьем поле под руководством знаменитого московского невропатолога Лазаря Минора, сына Соломона Минора, казенного раввина Москвы. У него брал уроки еврейского языка Лев Толстой, оставивший по этому поводу такую запись: «Все это время (1882) я очень пристально занимался еврейским и выучил его почти, читаю уж и понимаю. Учит меня раввин здешний Минор, очень хороший и умный человек». Это не помешало императору Александру III после жалобы Минора и старосты еврейской общины на генерал-губернатора Москвы, опечатавшего новую синагогу, высочайше повелеть: «Московского раввина уволить от сей должности с выдворением его на жительство в черте еврейской оседлости и с воспрещением ему навсегда въезда в места, лежащие вне этой черты». Умер Соломон Минор в Вильно.

А сын Лазарь с дипломом Московского университета доктора медицины преуспел в Москве, стал известным невропатологом. Под началом Минора Михаил Кроль много лет состоял на кафедре нервных болезней Высших женских курсов, ставших при советской власти 2-м МГУ. Он лечил тяжелейшие инфекционные недуги – бешенство, сыпной тиф, проказу.

На родине Кроль основал медицинский факультет Белорусского университета и стал его первым деканом. В преклонные годы руководил экспедицией, направленной правительством на Дальний Восток для борьбы с неведомым тогда таежным энцефалитом, угрожавшим бойцам Красной Армии. В последние годы жизни служил главным врачом Кремлевской больницы. Основанная им клиника нервных болезней стала известным в наши дни Неврологическим институтом. Его монография «Неврологические синдромы» переводилась на немецкий и испанский язык и переиздавалась спустя тридцать лет после смерти великого врача.

Другой замечательный доктор Владимир Поморцев, старший врач Почтово-телеграфного ведомства, стал, жителем Сретенского бульвара, 6, до революции в первой половине 1910-х годов. Его имя связано с созданием системы современной скорой медицинской помощи в Москве.

В Европе институт скорой помощи появился довольно поздно в последней четверти XIX века после грандиозного пожара 1881 года в Венском театре комической оперы, унесшем жизнь 481 человека. Люди умирали на снегу и некому было их отвезти по больницам.

В Москве пострадавших на улицах больных доставляли в клиники на пожарных машинах или на извозчиках.

Первые две кареты скорой помощи, купленные в апреле 1898 года на деньги купчихи А. И. Кузнецовой, появились при полицейских участках, где служили полицейские врачи. Первый выезд случился в июне после катастрофы на Иерусалимской улице, где обвалилась стена строящегося дома, упавшая на людей.

Вызвать карету могли полицейские или дворники к больным только на улицах. Радиус действия карет ограничивался полицейскими участками.   

Прошло десять лет, прежде чем возникло Общество скорой медицинской помощи. На частные пожертвования в 1912 году купили первый санитарный автомобиль, оборудованный по проекту доктора Поморцева.

После революции система скорой помощи развалилась. Ее воссоздали в 1919 году, когда в Москве и стране свирепствовали эпидемии. По предложению все того же доктора Поморцева Московский Совет решил открыть станцию скорой медицинской помощи.  Станции выделили три комнаты в левом крыле Шереметевской больницы на Сухаревской площади, Первый выезд состоялся 15 октября 1919 года. Главным врачом назначили подателя заявления. Служил Владимир Петрович Поморцев в этой должности всего год, уволился по болезни.   

В бывшем Странноприимном доме, построенном графом Николаем Шереметевым в память умершей при родах любимой жены Прасковьи Ковалевой-Жемчуговой, находится институт скорой помощи имени доктора Склифосовского.

***

Сретенский бульвар, протянувшийся на 214 метров, самый короткий на кольце. Пострадал он, как никто другой, после утверждения правительством Генерального плана 1971 года, Предполагалось через бульвар продлить в центр Новокировский проспект, Ради него снесли капитальное здание Тургеневской библиотеки, сняли движение трамваев, разрушили дома по внешней и внутренней сторонам Сретенского бульвара. Но, как известно, проспект, названный именем академика Сахарова, центра не достиг.  Следы разрушений остались, уродуя и бульвар, и Мясницкую улицу, и Тургеневскую площадь.    

Доходные дома на нечетной стороне бульвара во владениях 1 и 3 относятся к первой  половине XIX века. Они двух-трехэтажные, без лифтов, появившихся позже на рубеже XIX-XX века. Эти здания предполагалось сломать, как и дом 7, который в известном путеводителе Юрия Федосюка «Москва в кольце Садовых» называется «каменным зданием 1900-х годов неинтересной архитектуры». Так считали и авторы Генеральных планов 1935 и 1971 годов, и ревнители старины не протестовали, когда рушились кварталы «неинтересных домов».

«Весь этот квартал (имеется ввиду на углу бульвара и Мясницкой) до самого Боброва переулка сносится, — без всякого сожаления писал автор путеводителя. — . На его месте устроят сквер с памятником И. С. Тургеневу. Таким образом, с Бульварного кольца откроется вид на первоклассный памятник русской архитектуры – Юшков дом, построенный по проекту великого В. И. Баженова».

Памятника Тургеневу и сквера нет. Есть большой пустырь в центре Москвы, десятки лет ждущий застройку.  На этой земле стояла церковь Фрола и Лавра, покровителей ямщиков.   Она никак не портила вид на «Юшков дом».

По преданию, эта церковь появилась на Мясницкой, когда Иван Грозный перенес престол ее от Фроловских ворот Кремля. (Святой Флор в русском произношении стал Фролом- Л. К.) Так главные ворота и башня назывались до тех пор, пока над ней не установили образ Нерукотворного Спаса. Его с недавних дней снова видно, после того как замурованную большевиками икону открыли реставраторы. Была церковь Флора и Лавра поначалу деревянной, в 1547 году она сгорела вместе с половиной Москвы. Каменной стала в 1657 году при царе Алексее Михайловиче, он же переименовал Фроловскую башню в Спасскую. На фресках храма изображались в условной манере греческие философы Солон, Фукидид, Платон, Стоик и Аристотель с хартиями-грамотами в руках. Подобные росписи есть в Благовещенском соборе Кремля.

По преданию, Флор и Лавр спасли пастуху табун лошадей. Поэтому к пятиглавому храму с шатровой колокольней в престольный праздник в день памяти святых братьев Флора и Лавра со всей Москвы и близлежащих сел, и деревень съезжались тысячи ямщики, чтобы окропить лошадей святой водой.

В детстве Борис Пастернак жил рядом с Флором и Лавром во флигеле «Дома Юшкова», где находилась казенная квартира его отца профессора Училища живописи ваяния и зодчества. О церкви Пастернак оставил воспоминание в прозе: «В девяностых годах Москва еще сохраняла свой старый облик живописного до сказочности захолустья с легендарными чертами третьего Рима или былинного стольного града и всем великолепием своих знаменитых сорока сороков. Были в силе старые обычаи. Осенью в Юшковом переулке, куда выходил двор Училища, во дворе церкви Флора и Лавра, считавшихся покровителями коневодства, производилось освящение лошадей, и ими, вместе с приводившими их на освящение кучерами и конюхами, наводнялся весь переулок до ворот Училища, как в конную ярмарку».

И в стихах есть упоминание о церкви:

В классах яблоку негде упасть,

И жара как в теплице.

Звон у Флора и Лавра

Сливается

С шарканьем ног…

Хотя Народный комиссариат просвещения возражал против сноса Флора и Лавра с ним не посчитались, и в 1935 году церковь разобрали. Перед этим обмерили и сфотографировали снаружи и внутри. Это позволяет ее точно воссоздать. Много лет назад правительство Москвы решило Флора и Лавра восстановить. Патриарх Алексий II благословил реставраторов. Но с тех пор ничего сделано.

Источник: www.mk.ru

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *