На прощании с Владимиром Качаном Ярмольник заговорил об усилившемся одиночестве

В первый день после долгих майских праздников Москва прощалась с народным артистом Владимиром Качаном. На сцене театра «Школа современной пьесы», где он служил со дня основания, стоял гроб со стеклянной крышкой. Ковид убил артиста и, видимо, продолжал быть опасным для тех, кто пришел сказать последнее прости Владимиру Качану.

Леонид Ярмольник.

А народу пришло немало — друзья, почитатели его театрального и музыкального таланта. На сцене рядом с женой Людмилой и единственным сыном практически весь состав «Школы современной пьесы» во главе со своим лидером — Иосифом Райхельгаузом. В зале сидят люди, а желающие вспомнить артиста тихо подходят к микрофону. Даже не для него эти слова — для себя, для живых… Тем более что Владимир Андреевич их достоин. Жаль, что теперь уже никогда не услышит — ни искренних слов, идущих от души, не увидит слез, стоящих в мужских глазах…

— Володя очень подвел меня, — говорит Леонид Ярмольник, который до этого долго и молча стоял у гроба, вглядываясь через стекло в лицо своего друга. — Подвел, потому что два раза в год мы с ним ходили на могилу Лёни Филатова. Вот и на этот раз он позвонил, спросил, когда пойдем. Теперь пойду один. С его уходом мое одиночество усилилось.

На прощании с Владимиром Качаном Ярмольник заговорил об усилившемся одиночестве

Ирина Алферова.

Все выступающие повторяют, будто сговорившись, про гром среди ясного неба, про внезапность случившегося. И это правда, как правда и то, что Владимир Качан пренебрежительно относился к своему здоровью. Наверное, это свойство его поколения — мало или не эгоистичного совсем, хотя актерская профессия к тому всецело располагает. Тем не менее несмотря на температуру, плохое самочувствие и даже потерю обоняния он долго не обращался к врачам. Коллеги ругались с ним, говорили, что у него все признаки ковида, а он только отмахивался: «Я сам всё знаю про себя». И только когда стало совсем плохо, возникли проблемы с дыханием, он оказался в «Коммунарке», где, увы, всё и произошло. Почти внезапно.

На прощании с Владимиром Качаном Ярмольник заговорил об усилившемся одиночестве

Иосиф Райхельгауз, Евгений Князев.

А теперь он лежит в гробу со стеклянной крышкой, и в этом есть что-то сказочное. А он и начал свою биографию почти что сказочным героем — лихим и отважным д’Артаньяном. Да, именно Владимиру Качану судьба приготовила такой подарок — роль мушкетера в московском ТЮЗе, в постановке Павла Хомского. И молодой Качан сразу же покорил Москву — мужественностью, легкостью, иронией своего героя и, конечно, музыкальностью. Всё это получит в дальнейшем развитие, но в других ролях, на других сценах.

Последней сценой его жизни станет театр на Трубной площади.

— Последний спектакль мы играли вместе, сидели в одной гримерной четыре человека, — вспоминает Александр Галибин. — Готовились к выходу в спектакле «На Трубе», вспоминали частушки, которые поем. Не могу их воспроизвести, потому что своими корнями они уходят далеко в народ. Так вот Володя знал их больше всех и в этом был вне конкуренции.

Поэт Александр Вулых вспоминает, как они с Качаном записывали последний диск. Что «Володя нервничал, торопился». Наверное, что-то чувствовал, неосознанно улавливая невидимые знаки, что подавала судьба.

— Так он пел, как никто не поет. Володя познакомил меня в свое время с Леонидом Филатовым. Тот предложил издать первую книгу моих стихов, а я легкомысленно так ему: «Да успею». Мы действительно думаем, что жизнь бесконечна, всё откладываем. Вот и Володя не успел, не дождался выхода своего последнего диска, — заканчивает Вулых.

Ярмольник, Алферова, Галибин простились с актером Владимиром Качаном: галерея

На прощании с Владимиром Качаном Ярмольник заговорил об усилившемся одиночестве

Смотрите фотогалерею по теме

Качан обладал удивительным и редким свойством не меняться с возрастом. Старел красиво, сохраняя в чертах лица мужественность и благородство, присущие его театральному герою. И как разительна картина теперь, когда через почти неделю в гробу он совсем не похож на себя прежнего. Точно лежит там другой человек, но не он. И от этой несхожести всё больше крепнет вера, что не он ушел, а тот, другой, что за стеклом… И может, артист и не уходил, только вот не вернется таким, каким мы его знали, любили, слушали…

Ректор Щукинского института Евгений Князев читает со сцены Блока:

Жизнь — без начала и конца.

Нас всех подстерегает случай.

Над нами — сумрак неминучий,

Иль ясность Божьего лица.

— Володя, я желаю, чтоб над тобой была ясность Божьего лица.

Источник: www.mk.ru

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *